Понятие и структура реализации права на защиту лица при выдаче для уголовного преследования

Выдача лица для уголовного преследования является одним из направлений международного сотрудничества в сфере уголовного судопроизводства, получившим свое закрепление в УПК РФ. Такое внимание законодателя к этой проблеме не случайно.

Оно вызвано потребностью взаимодействия Российской Федерации с иностранными государствами в уголовно-процессуальной сфере. Указанная потребность продиктована заинтересованностью нашего государства в выдаче находящихся за рубежом лиц, причастных к деяниям, посягающим на отношения, взятые под охрану российским уголовным законом. Реализовать этот интерес невозможно, не приняв на себя соответствующих обязательств по отношению к другим государствам, стремящимся также самостоятельно привлекать к уголовной ответственности виновных лиц, где бы они ни находились.

Также уголовно-процессуальное взаимодействие различных государств стимулирует следующая ситуация, сложившаяся в крупных российских городах: значительная доля преступлений в них совершается иностранцами[5], в большинстве своем нелегально находящимися на территории страны. Среди них и те, кто скрывается в Российской Федерации от привлечения к уголовной ответственности за преступления, совершенные за границей.

Укрепление уголовно-процессуального взаимодействия государств, направленного на борьбу с преступностью, не исключает, а скорее, наоборот, предполагает согласованность их деятельности по обеспечению законных прав и интересов личности, потребность в которой, по справедливому утверждению Р. А. О. Г урба- нова, на современном этапе лишь увеличивается6. Эти два вида деятельности - борьба с преступностью и обеспечение законных прав и интересов личности - применительно к уголовному судопроизводству требуют синхронизации, то есть одновременного осуществления. Данное обстоятельство актуализируется не только для уголовно-процессуальных отношений, сопровождающих традиционное движение уголовного дела по стадиям уголовного судопроизводства, но также и для отношений, обусловленных реализацией норм, содержащихся в части пятой УПК РФ «Международное сотрудничество». Особое значение параллельное существование борьбы с преступностью и обеспечения законных прав и интересов личности приобретает для экстрадиционных отношений, в рамках которых должны защищаться права запрашиваемых к выдаче лиц. Такое положение дел исторически предопределено, так как начиная с XIX века, когда сотрудничество государств в борьбе с общеуголовными преступлениями стало преобладать над личными интересами государя, субъектами экстрадиции, помимо государств, стали индивиды, чьи права подлежали защите в экстрадиционном процессе7.

В настоящее время следовать упомянутой параллели обязывает не только национальное законодательство, ориентированное на защиту прав личности (ст. 6 УПК РФ), но и международные документы, содержащие соответствующие стандарты в указанной области.

Именно по этой причине вызывает сомнение следующее утверждение: «В то время как институт выдачи преступников ставит своей целью борьбу с международной преступностью, институт убежища направлен на обеспечение общепризнанных в императивном режиме прав и свобод человека»8. Полагаем, что такое противопоставление применительно к уголовному судопроизводству не учитыва- [6] [7] [8] ет того, что при выдаче лица для уголовного преследования, как и при выполнении любого другого вида процессуальной деятельности, защита прав согласно статье 6 УПК РФ является приоритетным направлением. Тем более, что запрашиваемое к выдаче лицо, как и любое другое, вовлекаемое в уголовнопроцессуальную деятельность, нуждается в защите от ограничения его прав и свобод. Именно такой подход используют в своих исследованиях авторы, отстаивающие мнение о том, что все вовлеченные в уголовно-процессуальные отношения лица подлежат защите9. Следовательно, и лицо, выдача которого запрашивается, подлежит уголовно-процессуальной защите, которая не исключает борьбы против международной преступности.

К сожалению, правоприменительная практика смещает акценты в целях, стоящих перед выдачей лиц, в сторону борьбы с международной преступностью в ущерб интересам реализации прав этих лиц. Такое смещение явно дает о себе знать, когда оно сопровождается пренебрежительным отношением к праву на защиту лица, запрашиваемого к выдаче. Надо сказать, что данная проблема является лишь частью общей, которая достаточно точно была в свое время обозначена

В.Н. Синюковым, но, к сожалению, так и не нашла своего окончательного решения. Речь идет о прогрессирующем ухудшении ситуации по многим позициям правовой защищенности личности - важнейшему международному показателю здоровья правовой системы, и это при том, что введен ряд прогрессивных защитных механизмов10.

Указанная тенденция наблюдается отчасти и в отношении запрашиваемого к выдаче лица. Она проявляется в трудностях, которые складываются вокруг реализации его права на защиту. Подтверждением этого являются многочисленные нарушения российского государства в этой сфере, фиксируемые в решениях ЕСПЧ. При этом количество экстрадиционных дел, рассматриваемых в ЕСПЧ, продолжает увеличиваться, создавая угрозу для престижа Российской Федера- [9] [10] ции[11]. Комитет министров Совета Европы вынужден обсуждать вопросы исполнения российскими властями постановлений ЕСПЧ о нарушениях прав лиц, запрашиваемых иностранными государствами для уголовного преследования. А именно: на его заседаниях выражалась обеспокоенность повторяющимся характером нарушений и неэффективностью расследования фактов похищений и принудительного перемещения с территории России лиц, в отношении которых заявлено ходатайство о выдаче[12]. Комитетом министров Совета Европы было выдвинуто предложение предоставить более подробную информацию о практической реализации существующего в России превентивного и защитного механизма в отношении лиц рассматриваемой категории[13].

Все это свидетельствует об остроте проблемы эффективности реализации в уголовном процессе России права на защиту лица при выдаче для уголовного преследования[14]. Однако не только указанные особенности практики ЕСПЧ обуславливают необходимость решения обозначенной проблемы. Есть и другие обстоятельства, актуализирующие ее. К их числу можно отнести: соответствующие положения международно-правовых документов, ориентированные на необходимость защиты прав лица; курс на защиту личности от ограничения ее прав и свобод, взятый российским законодателем (ч. 1 ст. 6 УПК РФ); складывающуюся практику Конституционного Суда Российской Федерации и Верховного Суда Российской Федерации, вектор которой в основном совпадает с указанным законодателем курсом.

Решение проблемы эффективности реализации права на защиту запрашиваемого к выдаче для уголовного преследования предполагает обязательную оптимизацию правового регулирования ряда вопросов выдачи лица. Это и понятно, поскольку такая реализация не может рассматриваться в отрыве от экстрадицион- ных отношений. Она призвана их сопровождать.

Указанную оптимизацию, на наш взгляд, следует осуществлять в рамках УПК РФ, абстрагируясь от идеи издания отдельного федерального закона о выдаче (экстрадиции), приверженцы которой есть не только в России, но и за рубежом. Они считают эту меру в силу разных причин необходимой для своего национального уголовно-процессуального законодательства[15]. Против этого в литературе уже приводились убедительные аргументы, одним из которых является наличие в действующем УПК РФ главы, регламентирующей выдачу лица для уголовного преследования[16]. Относительно довода сторонников принятия специализированного закона, обеспечивающего дальнейшее развитие института выдачи, ликвидации пробелов УПК РФ, устранения противоречий российских и международных норм, касающихся экстрадиционной процедуры[17], следует сказать, что эти проблемы разрешаемы и в рамках кодифицированного уголовно-процессуального закона.

Для того чтобы знать, в каком направлении совершенствовать реализацию права на защиту запрашиваемого к выдаче лица, необходимо уяснить ее сущность, понять ее структуру.

Такая реализация представляет собой воплощение выраженной в нормах права возможности запрашиваемого к выдаче лица защищать свои интересы в реальный процесс получения защиты. В ходе указанной деятельности право на защиту запрашиваемого к выдаче лица превращается в действительность.

Реализация права на защиту запрашиваемого к выдаче для уголовного преследования имеет свою структуру, которая представлена следующими составляющими: субъектами реализации, объектом реализации, средствами реализации и способами реализации.

Г оворя о субъектах реализации права на защиту запрашиваемого к выдаче лица, необходимо иметь в виду следующие их группы:

1) субъекты, обязанные обеспечить реализацию права на защиту запрашиваемого к выдаче лица. Данные субъекты представляют государство, которое, по справедливому замечанию В.В. Дорошкова, играет консолидирующую, цементирующую роль защитника всего населения[18]. В рассматриваемом нами контексте речь в первую очередь идет о судьях и прокурорах. Они не только непосредственно обеспечивают правопорядок, но и принимают меры к защите прав и свобод человека и гражданина[19]. Г оворя о прокурорах как представителях указанной группы субъектов, необходимо учитывать следующие особенности: центральное место среди них отводится Генеральному прокурору Российской Федерации, что связано с его абсолютным полномочием по принятию ключевого решения в ходе экстрадиционного производства, а именно, решения о выдаче лица; значительная часть полномочий, принадлежащих прокурору района в связи с процедурой выдачи лица, осуществляется только прокурором или его заместителем и не должна возлагаться на его помощника (например, получение объяснения от задержанного и заполнение листа экспресс-опроса[20]; принятие решения об избрании меры пресечения; освобождение экстрадиционно-задержанных лиц и т.д.[21])

Субъекты реализации права на защиту данной группы не могут перекладывать свою обязанность обеспечить реализацию права на защиту запрашиваемого к выдаче лица на само лицо, а также на других лиц. Сказанное относительно роли властных субъектов в реализации прав запрашиваемого к выдаче лица позволяет усомниться в корректности разграничения уголовно-процессуальных актов на акты-решения, акты-протоколы и акты, направленные на реализацию прав и обязанностей участников уголовного судопроизводства[22]. Ориентированность на реализацию прав участников уголовного судопроизводства является одним из обязательных качеств, присущих любому процессуальному акту, в том числе и актам- решениям и актам-протоколам. Они не только не должны нарушать права каких- либо участников, но и призваны стимулировать реализацию этих прав. Это обусловлено тем, что любая уголовно-процессуальная деятельность властных субъектов, в том числе и та, в ходе которой рождаются процессуальные акты, осуществляется в двух параллельных векторах: борьба с преступностью и реализация прав лиц, втянутых в нее.

2) лица, обязанные участвовать в реализации права на защиту запрашиваемого к выдаче лица. К ним относятся защитник, законный представитель лица, запрашиваемого к выдаче. Они не несут той обязанности по обеспечению реализации права на защиту запрашиваемого к выдаче лица, которая возложена на субъектов первой группы. Однако это не исключает определенных обязательств защитника по участию в реализации права на защиту запрашиваемого к выдаче лица. Аналогичная обязанность возлагается и на законного представителя несовершеннолетнего лица, запрашиваемого к выдаче. Причем, данный вывод останется актуальным и в случае принятия проекта Федерального закона «О внесении изменений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации (в части совершенствования процедуры выдачи лиц по запросу иностранного государства для уголовного преследования или исполнения приговора), оговаривающего возможность отказа в выдаче несовершеннолетнего, если его выдача несовместима с мерами защиты его прав и интересов или его перевоспитания[23]. Основанием является, как верно отмечается в заключении по данному проекту, в большинстве двусторонних международных договоров Российской Федерации о выдаче отсутствие каких-либо ограничений, связанных с выдачей несовершеннолетних. «Следовательно, - отмечается в данном документе, - в случае поступления запроса о выдаче несовершеннолетнего и в случае соответствия запроса всем необходимым требованиям международного договора и отсутствия оснований для отказа в выдаче российская сторона будет обязана выдать несовершеннолетнего, не имея при этом возможности ссылаться на нормы внутреннего законодательства, ограничивающего возможность выдачи данной категории лиц»[24].

Обязанности защитника и законного представителя по участию в реализации права на защиту запрашиваемого к выдаче лица вытекают из ряда процессуальных норм, ориентирующих их на использование в интересах защищаемого средств и способов, не запрещенных законом. Так, обжалование решения о выдаче (ч. 1 ст. 463 УПК РФ) следует рассматривать как выполнение ими своей обязанности, если на этом настаивает запрашиваемое к выдаче лицо.

Кроме того, в качестве обязанности следует толковать обоснование защитником в суде жалобы на решение о выдаче лица, предусмотренное частью 5 ст. 463 УПК РФ и используемое защитником в интересах лица, запрашиваемого к выдаче.

Следует отметить, что субъекты первой и второй группы не имеют собственного интереса к результатам экстрадиционного производства, они лишь содействуют запрашиваемому к выдаче лицу в реализации его права на защиту. В этом смысле о них следует говорить как о субъектах, способствующих реализации права на защиту запрашиваемого к выдаче лица.

3) лица, которые в отношениях с первой группой субъектов рассматриваемой реализации являются заведомо более слабой стороной. Это лица, запрашиваемые к выдаче. Они не обязаны, но имеют право участвовать в реализации собственных возможностей, формирующих право на защиту. Это означает, что лицо может либо реализовывать имеющиеся возможности собственными действиями, либо отказаться от их реализации. Так как, справедливо указывается в процессуальной литературе, использование или неиспользование субъективных прав является сугубо добровольным делом, и никто не может принуждать лицо к использованию своих прав, равно как никто не может нести никакой ответственности за их неиспользование[25].

Несмотря на отказ запрашиваемого к выдаче лица от реализации своих возможностей, право на защиту этого лица тем не менее подлежит реализации, правда, не во всех его аспектах. Это связано с тем, что некоторые составляющие права на защиту запрашиваемого к выдаче лица способны реализовываться не только данным лицом, но и с другими субъектами (главным образом государственными органами и должностными лицами) в порядке выполнения ими возложенных на них обязанностей. Например, суд обязан обеспечить участие защитника в ходе проверки жалобы на решение о выдаче, если подавшее ее лицо скрылось. Эта обязанность суда продиктована требованием об обязательном участии защитника в указанной ситуации[26].

Однако мнение запрашиваемого к выдаче лица по поводу участия защитника суду неизвестно. Не исключено, что лицо может по разным причинам отрицательно относиться к такому участию, не намереваясь реализовывать свое субъективное право. Таким образом, в данном случае право на участие защитника при рассмотрении жалобы на решение суда о выдаче реализовывается судом, даже если само лицо, возможно, реализовывать его не желает.

Данное обстоятельство свидетельствует о повышенном внимании нашего государства к проблеме реализации права на защиту запрашиваемого к выдаче для уголовного преследования, а ее решение в случаях самоустранения лица от реализации имеющихся у него отдельных возможностей отчасти возлагается на государственные органы и должностных лиц.

Далеко не всегда можно решить проблему реализации права на защиту запрашиваемого к выдаче для уголовного преследования только силами государственных органов и должностных лиц. Отказ лица от реализации некоторых своих прав не может быть восполнен действиями государственных органов и должностных лиц, имеющими обратное содержание, например, в случае, если лицо отказалось от обжалования примененной к нему меры пресечения и отказ этот поддержан его защитником и законным представителем. Здесь никакие действия государственных органов и должностных лиц не смогут осуществить реализацию права лица на обжалование. Аналогичная ситуация складывается и тогда, когда лицо не хочет получать копии решения о выдаче или давать объяснения.

Таким образом, желание лица осуществить принадлежащие ему возможности и выполнение им соответствующих действий в этом направлении имеют определяющее значение в реализации его права на защиту.

Сказанное позволяет утверждать, что лицо, запрашиваемое к выдаче для уголовного преследования, не обязано участвовать в реализации своих возможностей при экстрадиции, но вправе это делать. Есть основание считать, что обращаться к участию в реализационном процессе запрашиваемый к выдаче будет просто вынужден. Вследствие того, что выполняемые в ходе процедуры выдачи действия затрагивают его права, делая его неравнодушным к итогам экстрадици- онного производства. В связи с этим следует говорить о нем как о заинтересованном лице. Данное определение характерно как для лиц, в отношении которых запрос от иностранного государства поступил в Российскую Федерацию, на территории которой это лицо находится (ст. 462 УПК РФ), так и для лиц, в отношении которых запрос от Российской Федерации поступил иностранному государству, где пребывает данное лицо (ст. 460 УПК РФ). Однако это не единственный признак, объединяющий указанных лиц. Все они являются физическими лицами, в отношении которых государством, обращающимся с запросом о выдаче, инициировано изобличение их в совершении преступления. Кроме того, все они подпадают под действие международно-правовых актов.

Вместе с тем гражданство лиц, запрашиваемых иностранным государством, и лиц, запрашиваемых Российской Федерацией, разнится. В первом случае имеются в виду иностранцы и лица без гражданства, за исключением лиц, которым предоставлено убежище в Российской Федерации, во втором - преимущественно граждане Российской Федерации.

Кроме того, правовая регламентация реализационной деятельности лиц, запрашиваемых иностранным государством, и лиц, запрашиваемых Российской Федерацией, опирается на разные нормативные источники, призванные на национальном уровне дополнять ключевые международно-правовые акты по вопросам выдачи. Так, реализация права на защиту лиц, запрашиваемых иностранным государством, зиждется на УПК РФ (главным образом глава 54), а лиц, запрашиваемых Российской Федерацией, - на законах иностранного государства, получившего запрос о выдаче.

Наше исследование будет касаться реализации права на защиту лиц, находящихся только на территории Российской Федерации, в отношении которых поступил запрос от иностранного государства.

Запрашиваемые к выдаче лица, включаясь в орбиту уголовнопроцессуальных отношений и приобретая определенный статус, становятся носителями права на защиту. Именно право на защиту следует рассматривать в качестве второй составляющей в структуре реализации права на защиту запрашиваемого к выдаче лица - ее объекта.

Содержание данного права тесно связано с другим правовым явлением - защитой запрашиваемого к выдаче лица. Именно она предоставляется указанному лицу как личное благо. Следует отметить, что защитой в уголовном процессе пользуется широкий круг лиц. Как верно отмечает Д.В. Татьянин, «любое лицо, независимо от его процессуального статуса, имеет право на оказание квалифицированной юридической помощи в целях обеспечения защиты нарушенных прав и законных интересов»[27].

Полагаем, что лица, подлежащие защите, не обязательно должны быть официально признаны законодателем участниками уголовного судопроизводства (например, подозреваемыми, обвиняемыми). Г лавное, чтобы они были вовлечены в уголовно-процессуальные отношения. Основанием для таких рассуждений является сформулированное в ст. 6 УПК РФ положение об обязательной защите личности от необоснованного ограничения ее прав и свобод. Именно оно позволяет объяснить возможность обладания запрашиваемым к выдаче лицом правом на защиту. Данная идея получила свое подтверждение и в актах официального толкования правовых норм, признающих за лицом, запрашиваемым к выдаче, право на защиту[28]. Более того, она стала доминирующей и в некоторых международных актах, подчеркивающих необходимость признания и защиты нарушенных прав и свобод человека[29], предоставления юридической помощи тем, кто в ней нуждается[30]. Несмотря на такую полномасштабность защиты, необходимо учитывать и отличия, которые присущи тем или иным ее видам. Эти отличия выражаются в разных защитных возможностях субъектов, что предопределяется их неодинаковым процессуальным статусом.

Г оворя о защите лица, запрашиваемого к выдаче, следует отметить, что под нее подпадают такие законные интересы, которые проявляются в желании данного лица избежать экстрадиции. Изучение практики производства о выдаче лица для уголовного преследования показало, что 100% запрашиваемых к выдаче возражали против нее. При этом мотивация данного возражения связана с предположением лица о необъективности рассмотрения уголовного дела в отношении него, с его боязнью необоснованного уголовного преследования, с убеждением в своей невиновности, а также с тем, что осуществление розыска связано с его профессиональной общественно-политической деятельностью. Особенно хорошо это прослеживается в материалах экстрадиционных проверок, проводимых прокуратурой Липецкой области, а также в судебных решениях, вынесенных по результатам проверки жалоб запрашиваемых к выдаче лиц[31].

Таким образом, защита лица, запрашиваемого к выдаче, - это защита от экстрадиции. В литературе она справедливо называется защитой от необоснованной выдачи в другое государство[32]. А права, которыми для осуществления защиты от экстрадиции закон наделяет данное лицо, а также тех, кто призван отстаивать его интересы (защитник, законный представитель) в ходе применения процедуры выдачи, в совокупности образуют право на защиту лица, запрашиваемого к выдаче. Похожий подход к пониманию права на защиту, правда, в отношении уже другого участника уголовного судопроизводства, заложен Постановлением Пленума Верховного Суда РФ от 30 июня 2015 г. № 29. В нем отмечается, что право обвиняемого на защиту включает в себя не только право пользоваться помощью защитника, но и право защищаться лично и (или) с помощью законного представителя всеми не запрещенными законом способами и средствами (п. 2).

Право на защиту принадлежит лицу, запрашиваемому к выдаче, на всех этапах процесса выдачи, предполагающих его участие. Уточнение, сделанное относительно этапов процесса выдачи, и касающееся участия в них запрашиваемого к выдаче лица, особенно важно, поскольку среди других есть и такой этап, в котором указанное лицо участия не принимает. Речь идет о получении Российской Федерацией от иностранного государства просьбы о выдаче лица. На этом этапе лицо еще не знает, что предполагается его участие в экстрадиционных отношениях, поскольку никакой информации об этой просьбе у него нет. А раз на данном этапе нет запрашиваемого к выдаче лица как обладателя права на защиту, то нет и самого права. Вместе с тем на всех последующих этапах выдачи это лицо становится процессуальной фигурой, реализующей свое право на защиту. Сказанное позволяет говорить о сложной структуре права на защиту запрашиваемого к выдаче, включающей его право на защиту при применении к нему уголовнопроцессуального принуждения; право на защиту в ходе принятия решения о выдаче; право на защиту при обжаловании решения о выдаче; право на защиту при фактической передаче лица.

Обоснованность такого подхода подтверждается анализом опубликованных судебных решений ЕСПЧ. Так, в ходе изучения постановлений ЕСПЧ обращает на себя внимание то, что именно вопросы применения уголовно-процессуального принуждения к лицу, запрашиваемому к выдаче, принятия решения о выдаче лица, передачи указанного лица являются наиболее важными, ключевыми для заявителей, о чем свидетельствует повышенная активность последних, связанная с обжалованием в первую очередь именно этих позиций. Например, по делу «Сиди- ковы против России» и один заявитель (Ф.Ф. Сидиков), и второй (У.Г. Сидикова), прежде чем обратиться в ЕСПЧ, осуществляли свою защиту от экстрадиции вместе со своими адвокатами главным образом путем обжалования вышеперечисленных уголовно-процессуальных действий, выполняемых в рамках процедуры выдачи лица для уголовного преследования[33].

Следовательно, структуру права на защиту запрашиваемого к выдаче лица следует рассматривать в двух дополняющих друг друга ракурсах - по субъектам, реализующим право на защиту лица, запрашиваемого к выдаче, и по этапам экс- традиционного процесса.

Нельзя не отметить еще одну особеность права на защиту запрашиваемого к выдаче лица, отличающую его от аналогичного права других участников уголовного судопроизводства, в частности подозреваемого и обвиняемого. Она связана с его нормативным закреплением.

УПК РФ основательнее регламентировал выдачу лица для уголовного преследования по сравнению с УПК РСФСР, в котором на этот счет содержалась лишь одна статья, отсылающая по всем вопросам сотрудничества «к законодательству Союза ССР, РСФСР, международным договорам, заключенным СССР и РСФСР с соответствующими государствами, - это статья 32 «Порядок сношения судов, прокуроров, следователей и органов дознания с соответствующими учреждениями иностранных государств»». Несмотря на такое преимущество современного уголовно-процессуального законодательства перед ранее действовавшим, права лица, запрашиваемого к выдаче, четко в уголовно-процессуальном законе не прописаны. Это зачастую вызывает споры по ряду вопросов выдачи и, как следствие, приводит к обжалованию действий государственных органов и должностных лиц, задействованных в указанной процедуре. В отличие от уголовнопроцессуального законодательства некоторых других государств (например, Республики Беларусь), УПК РФ не включает положения ни о защите лиц, в отношении которых поступил запрос о выдаче, ни об их праве на защиту. Лишь в статье 463 УПК РФ упоминается «об участии защитника в обжаловании решения о выдаче лица и судебной проверке его законности и обоснованности».

УПК других государств, включая и те, с которыми Российская Федерация осуществляет наиболее интенсивно сотрудничество в сфере экстрадиции (Беларусь, Г ермания, Испания, Казахстан, Узбекистан, Франция[34] [35]), затрагивает не только вопросы участия, но и в той или иной степени уделяет внимание поддержанию прав и интересов таких лиц, их защите и праву на нее. Достаточно обратиться, например, к п. 9 ст. 6 УПК Республики Беларусь, содержащей дефиницию защиты и понимающей под ней процессуальную деятельность, осуществляемую стороной защиты в целях обеспечения «прав и интересов лица, задержанного либо того, к которому применена мера пресечения на основании решения об исполнении просьбы органа иностранного государства, компетентного принимать решения по вопросам оказания международной правовой помощи по уголовным делам, об оказании международной правовой помощи по уголовному делу на основе принципа взаимности либо в связи с нахождением в международном розыске с целью выдачи». Кроме того, нарушение права на защиту лица согласно ч. 2 ст. 518 УПК Республики Беларусь является «основанием для вынесения судьей постановления об освобождении задержанного, отмене меры пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста и освобождении его из-под стражи, домашнего ареста, произведенных на основании решения об исполнении просьбы органа иностранного государства либо в связи с нахождением лица в международном розыске с целью выдачи».

Данные нормы удачно согласуются с соответствующими положениями подписанной 7 октября 2002 г. в г. Кишиневе государствами - участниками СНГ Конвенции о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам , ратифицированной Республикой Беларусь. В частности, речь идет о положении, содержащемся в статье 76 данной Конвенции «Обеспечение права на защиту», демонстрирующем заботу о лице, запрашиваемом к выдаче. В нем говорится о том, что за лицами, взятыми под стражу (задержанными), «признается право на защиту на территории каждой из договаривающихся сторон в соответствии с их законодательством». Однако Россия, будучи инициатором и основным разработчиком Кишеневской конвенции (2002), до сих пор ее не ратифицировала. В результате этого в отношениях между Российской Федерацией и другими участниками этой Конвенции продолжает применяться Минская конвенция (1993), в которой нет места такому пристальному вниманию к праву на защиту запрашиваемого к выдаче лица и его обеспечению, так как отсутствует отдельная статья, посвященная данному вопросу, а само слово «защита» в тексте данного документа используется лишь однажды - в ч. 1 ст. 1, предоставляющей «гражданам каждой из договаривающихся сторон, а также лицам, проживающим на ее территории, возможность пользоваться на территориях всех других договаривающихся сторон в отношении своих личных и имущественных прав такой же правовой защитой, какой пользуются собственные граждане данной договаривающейся стороны». Немногим чаще к категории «защита» может найти обращение и в тексте Типового договора о выдаче36, регулирующего международное сотрудничество Российской Федерации. Применительно к лицу, в отношении которого поступает просьба о выдаче, она используется в регламентации одного из обстоятельств, исключающих выдачу (п. g ч. 1 ст. 3 «Императивные основания для отказа»), а также в регламентации одного из видов документов, представляемых в обоснование просьбы о выдаче (п. d ч. 2 ст. 5 «Каналы связи и необходимые документы»).

Что же касается Европейской Конвенции о выдаче ETS № 024 от 13 декабря 1957 г., ратифицированной Российской Федерацией, то в ней термин «защита» не используется в принципе. Полагаем, что отсутствие в упомянутых нами меж- [36] дународно-правовых документах должного внимания к правовому регулированию защиты лица, запрашиваемого к выдаче, благоприятствует чрезмерной содержательной скромности закрепленных в российских уголовно-процессуальных нормах возможностей запрашиваемого к выдаче лица и условий их реализации.

Вне всяких сомнений, дефицит надлежащих указаний по этим вопросам в российском уголовно-процессуальном законодательстве не лучшим образом сказывается на реализации права на защиту лица, запрашиваемого к выдаче.

Исследование субъекта и объекта реализации права на защиту позволяет подойти к понятию реализации права на защиту при выдаче лица для уголовного преследования.

Но прежде следует отметить, что оно производно от категории «реализация права на защиту», произошедшей в свою очередь от понятия «реализация права». Следовательно, содержание последнего присуще всем видам реализации права на защиту, включая и реализацию права на защиту при выдаче лица для уголовного преследования.

Реализация права на защиту лица, запрашиваемого к выдаче для уголовного преследования, многоаспектна. Применительно к ней работает сформулированное в литературе следующее правило, рассчитанное на реализацию любого субъективного права: происходит переход от наибольшей абстракции - правовой статус - к конкретному правоотношению, в котором реализуется субъективное право[37].

Вместе с тем реализации права на защиту лица, запрашиваемого к выдаче, свойственна специфика, которая в первую очередь проявляется в субъектном составе рассматриваемого процесса. В реализации права на защиту лица, запрашиваемого к выдаче, задействовано не только само лицо, являющееся обладателем права на защиту и в связи с этим наделенное возможностью реализовывать его непосредственно. При этом немаловажно сотрудничество с защитником, обусловленное потребностью лица в юридической помощи при осуществлении указанных

прав. Проявлением такого сотрудничества является сообщение лицом своему защитнику тех фактов, которые могут быть предъявлены в защиту его интересов. Для несовершеннолетнего лица, запрашиваемого к выдаче, приоритетно участие его законного представителя в реализационном процессе. Наконец, реализацию права на защиту лица, запрашиваемого к выдаче, трудно осуществима без участников, наделенных властными полномочиями, особенно без прокурора. Лица, защищающие интересы запрашиваемых к выдаче, государственные органы и должностные лица, не являясь носителями права на защиту в рассматриваемом нами контексте, лишь способствуют его реализации. Выполняя эту роль, защитник и законный представитель защищают интересы лица, запрашиваемого к выдаче, а государственные органы и должностные лица обеспечивают его право на защиту. Говоря о последних субъектах, необходимо иметь в виду, что реализацию права на защиту запрашиваемого к выдаче для уголовного преследования они осуществляют параллельно с экстрадиционной деятельностью.

Помимо специфического круга субъектов реализации права на защиту запрашиваемого к выдаче свойственны и другие особенности. Среди них - протекание ее в рамках экстрадиционных отношений, подчиненных процедурным требованиям, предусмотренным главой 54 УПК РФ. Реализации права на защиту запрашиваемого к выдаче всегда сопровождает экстрадиционное производство, становясь его обязательным атрибутом. Это объясняется тем, что даже в случае устранения самого лица, запрашиваемого к выдаче, от защиты своих прав реализация их указанному субъекту гарантируется действиями государственных органов и должностных лиц. Однако существование реализации права на защиту запрашиваемого к выдаче лица продиктовано не только гуманными соображениями, побуждающими оградить это лицо от произвола, но и призвано сбалансировать публично-правовые и частноправовые интересы в рамках экстрадиционного производства. Достижение этой цели происходит как путем выполнения соответствующими субъектами правомерных действий, так и другим путем - в ходе правомерного бездействия. Доминирующими в указанном комплексе являются правомерные действия. Совершение их нередко происходит с участием переводчика на стороне лица, запрашиваемого к выдаче. Поскольку действия и бездействие, ориентированные на реализацию права на защиту запрашиваемого к выдаче лица, регламентируются правовыми нормами, то и сам реализационный процесс опирается на правовую базу в виде международных договоров, российского и зарубежного законодательств.

Перечисленные особенности реализации права на защиту лица, запрашиваемого к выдаче для уголовного преследования, демонстрируют задействованность в реализационном процессе всех его структурных элементов (субъектов, объекта, средств и способов). Учет специфики объекта, субъектов, условий реализации права на защиту лица, запрашиваемого к выдаче, а также форм поведения субъектов указанной реализации позволяет сформулировать следующую дефиницию: реализация в уголовном процессе России права на защиту лица при выдаче для уголовного преследования - это осуществление запрашиваемым к выдаче для уголовного преследования, его защитником, законным представителем, соответствующими государственными органами и должностными лицами предусмотренного законом права на защиту лица, запрашиваемого к выдаче, путем совершения правомерных действий, вынесения решения и бездействия в ходе применения в отношении данного лица экстрадиционной процедуры, находящих отражение в уголовно-процессуальных актах.

Указанные виды будут рассмотрены подробнее в третьей главе диссертации.

Завершая рассмотрение данного вопроса, можно сделать следующие выводы:

1. Структура реализации права на защиту лица при выдаче для уголовного преследования представлена следующими составляющими: субъектами реализации, объектом реализации, средствами реализации и способами реализации.

2. Объектом реализации права на защиту лица при выдаче для уголовного преследования является право на защиту запрашиваемого к выдаче лица, структура которого представляется в двух ракурсах:

по субъектам, реализующим право на защиту лица, запрашиваемого к выдаче. По данному критерию указанная структура включает: права запрашиваемого к выдаче лица, предоставленные ему для личной защиты; полномочия его защитника, предоставленные ему для защиты запрашиваемого к выдаче лица; полномочия законного представителя запрашиваемого к выдаче лица, предоставленные ему для защиты этого лица;

по этапам экстрадиционного процесса, где участвует запрашиваемое к выдаче лицо. Указанный признак позволяет различать в объекте реализации права на защиту запрашиваемого к выдаче: право на защиту при применении к нему уголовно-процессуального принуждения, право на защиту в ходе принятия решения о выдаче, право на защиту при обжаловании решения о выдаче, право на защиту при фактической передаче лица.

3. Субъекты реализации права на защиту лица, запрашиваемого к выдаче, делятся на следующие группы: «субъекты, обязанные обеспечить реализацию права на защиту запрашиваемого к выдаче лица (государственные органы и должностные лица - прежде всего прокуроры и судьи); лица, имеющие право участвовать в реализации принадлежащего им права на защиту (запрашиваемые к выдаче лица); лица, обязанные участвовать в реализации права на защиту запрашиваемого к выдаче лица (защитники, законные представители)»[38].

4. Реализация в уголовном процессе России права на защиту лица при выдаче для уголовного преследования - это осуществление запрашиваемым к выдаче для уголовного преследования, его защитником, законным представителем, соответствующими государственными органами и должностными лицами предусмотренного законом права на защиту запрашиваемого к выдаче лица путем совершения правомерных действий, вынесения решения и бездействия в ходе применения в отношении данного лица экстрадиционной процедуры, находящих свое отражение в уголовно-процессуальных актах.

5. Особенности реализации права на защиту лица, запрашиваемого к выдаче для уголовного преследования: она протекает в рамках экстрадиционных отношений, подчиненных процедурным требованиям, предусмотренным главой 54 УПК РФ; осуществляется в интересах носителя этого права - запрашиваемого к выдаче лица; служит сбалансированию публично-правовых и частноправовых интересов в рамках экстрадиционного производства; происходит в форме правомерных действий и в форме правомерного бездействия; совершается зачастую с участием переводчика на стороне запрашиваемого к выдаче лица; опирается на сложную правовую базу (международные договоры, российское законодательство, зарубежное законодательство).

1.2.

<< | >>
Источник: НАСОНОВ АЛЕКСАНДР АЛЕКСАНДРОВИЧ. РЕАЛИЗАЦИЯ В УГОЛОВНОМ ПРОЦЕССЕ РОССИИ ПРАВА НА ЗАЩИТУ ЛИЦА ПРИ ВЫДАЧЕ ДЛЯ УГОЛОВНОГО ПРЕСЛЕДОВАНИЯ. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Воронеж - 2018. 2018

Скачать оригинал источника
Вы также можете найти интересующую информацию в научном поисковике Otvety.Online. Воспользуйтесь формой поиска:

Еще по теме Понятие и структура реализации права на защиту лица при выдаче для уголовного преследования:

  1. НАСОНОВ АЛЕКСАНДР АЛЕКСАНДРОВИЧ. РЕАЛИЗАЦИЯ В УГОЛОВНОМ ПРОЦЕССЕ РОССИИ ПРАВА НА ЗАЩИТУ ЛИЦА ПРИ ВЫДАЧЕ ДЛЯ УГОЛОВНОГО ПРЕСЛЕДОВАНИЯ. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Воронеж - 2018, 2018
  2. 127 Выдача лица для уголовного преследования или исполнения приговора
  3. Государственные органы и должностные лица, осуществляющие уголовное преследование.
  4. 22. Уголовное преследование, его понятие и виды
  5. 3. Понятие, признаки и структура уголовного закона. Толкование уголовного права
  6. 2. Понятие, субъекты и принципы стадии возбуждения уголовного преследования.
  7. 61. Прекращение уголовного дела и уголовного преследования на предварительном следствии: основания и порядок.
  8. Понятие, предмет, метод, задачи и система уголовного права. Соотношение с другими отраслями права. Наука уголовного права.
  9. 43. Понятие, содержание и порядок осуществления функций прокуратуры по осуществлению уголовного преследования. Полномочия прокурора.
  10. 100. Основания прекращения уголовного дела и уголовного преследования.
  11. Уголовная ответственность: понятие, содержание, возникновение, реализация и прекращение. Уголовная ответственность и уголовно-правовые отношения.
  12. Понятие, основные черты и значение уголовного закона. Структура УК РФ. Уголовно-правовая норма и ее структура.
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Арбитражный процесс - Банковское право - Вещное право РФ - Гендерные правоотношения - Гражданский процесс - Гражданское право - Договорное право РФ - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - Исторя государства и права - Коммерческое право - Конкурсное право - Конституционное право России - Корпоративное право - Медицинское право - Муниципальное право - Налоговое право - Нотариат России - Образовательное право - Права человека в России - Право социального обеспечения - Правовая статистика - Правоведение России - Правовое обеспечение деятельности юриста - Правоохранительные органы РФ - Предпринимательское право - Прокурорский надзор - Семейное право - Страховое право - Судебные и правоохранительные органы - Таможенное право - Теория государства и права - Транспортное право - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право России - Уголовное право - Уголовный процесс - Финансовое право - Хозяйственное право - Экологическое право - Ювенальное право -